По кромке двух океанов

Где-то на юге страны, в Грузии ли, в Туркмении ли, еще палит солнце, а в Арктике, должно быть, валит снег и первый мороз сковывает ледяным глянцем одинокие тундровые озера. Идет бесконечный дождь на Курилах, холодный туман окутывает дымящуюся Камчатку. Все ниже опускается ртутный столбик в термометре, вывешенном на одной из улиц Норильска. Жители Тикси вставляют в квартирах третьи рамы. Валит с ног южак в Певеке. Ключом кипит океан, мешая сейнерам подойти к берегу Кунашира... И все это — сама жизнь. Во имя ее, будущей и настоящей, люди выносят все трудности. И еще — чтобы быть достойными первых, тех, кто обживал кромку двух океанов, северные и восточные берега страны...

ПОД НОЧНЫМ СОЛНЦЕМ

мает сигналы с относительно небольшой глубины, а есть  рыбы,и очевидно в немалом количестве, которые обитают на глубинедо четырех километров. Как их взять? Два с половиной километра пока предел для лебедки, если глубже — не вытянутьулов. Дальше. Нужны более высокие скорости траления. Рыба плавает быстрее, чем движется трал. Или найдет какую-либо крохотную щель в снасти — и туда. Обдирает чешую до мяса, а протискивается. Как мы об этом узнали? Построили
гидростат, потом другой снаряд, вроде подводной лодки. Опускались на разные глубины и смотрели.

...Гидростат мне показывает старший научный сотрудник лаборатории техники подводных исследований Михаил Львович Заферман. Сначала он увлекся подводной стереофотосъемкой, вместе с товарищами по лаборатории смастерил подводную фотокамеру, а затем занялся гидростатами.

В мастерской лежит ветеран— «Север-1», верой и правдой прослуживший более пятнадцати лет. «Бочка с веревкой», как его зовут шутя, этакий стальной цилиндр трехметровой длины с пятью иллюминаторами. В нем опускается наблюдатель, стараясь попасть прямо в рыбный косяк. «Бочка» не шумит, висит неподвижно, и рыбы ее не боятся. Включи прожектор и смотри через круглое окошко, фотографируй, зарисовывай. Правда, внутри не очень тепло — летом восемь — десять градусов, зимой — три-два. Для наблюдения не требуется никакой особой подготовки, и оно доступно каждому.

А посмотреть есть на что! Феерическим светом вспыхивают морские звезды. Светятся глаза морских окуней, скапливающихся у самого грунта. Спит треска, прижавшись брюшком к «земле». Камбала, работая плавниками, поднимает облачко ила, и оно, медленно опускаясь, обволакивает ее всю, скрывая от врагов. Садится на свой подогнутый хвост и отдыхает зубатка. Пикша, словно свинья, роется носом в морском иле...

Но не эти красоты были, понятно, главным в наблюдениях из гидростата. Выяснилось, например, что толщина слоя трескового косяка достигает шести метров, а трал разевает пасть на ширину вдвое меньшую. Что треска и пикша менее пугливы, когда находятся у грунта, чем в толще воды... Что на глубине нескольких километров встречается столько рыб, креветок, кальмаров, что это скопище напоминает живую уху. Чтобы достичь такой глубины, понадобился снаряд куда более совершенный и сложный, чем гидростат. Его назвали «Север-2». Впервые в нашей стране он опустился на глубину две тысячи двадцать метров, в одну из впадин Черного моря.

-- Приглашаю на дегустацию,— сказал директор во время первой нашей встречи.

Дегустировать предстоит блюда, приготовленные в одной из лабораторий института.

Пирожки, а из других «деликатесов» чебуреки, палочки, пельмени, а также весьма аппетитная на вид лапша, хлеб лежат на тарелках, которыми уставлен покрытый скатертью лабораторный стол.

— Прошу откушать! — жестом гостеприимного хозяина директор приглашает к столу.

Из лаборатории мы идем в экспериментальный цех, в котором получили путевку в жизнь сконструированные сотрудниками ПИНРО десятки разных станков:  для разделки сай-

ки; для разделки тресковых рыб на тушки; для сортировки, расфасовки, упаковки. Свой особый станок для каждой породы рыб. Рыбонасос, который демонстрировали на международной выставке «Инрыбпром-75». На промысловых судах печень из трески извлекают вручную, особой формы ножом — «кам-балкой». Это трудно и дорого. В ПИНРО для этой цели создали машину и опробовали ее рядом с зарубежной. Наша оказалась лучше.

...Дни бегут быстро, стремительно. Пора бы и распрощаться с гостеприимным Мурманском, но я узнаю, что вот-вот в порт придет атомоход «Арктика», и откладываю свой отъезд.

Наконец Олег Павлович сообщает, что «Арктика» стоит у причальной стенки, и я отправляюсь в порт.

Когда вахтенный приводит меня в огромную каюту к плотному седеющему человеку за письменным столом, я почему-то решаю, что передо мной первый помощник капитана.