По кромке двух океанов

Где-то на юге страны, в Грузии ли, в Туркмении ли, еще палит солнце, а в Арктике, должно быть, валит снег и первый мороз сковывает ледяным глянцем одинокие тундровые озера. Идет бесконечный дождь на Курилах, холодный туман окутывает дымящуюся Камчатку. Все ниже опускается ртутный столбик в термометре, вывешенном на одной из улиц Норильска. Жители Тикси вставляют в квартирах третьи рамы. Валит с ног южак в Певеке. Ключом кипит океан, мешая сейнерам подойти к берегу Кунашира... И все это — сама жизнь. Во имя ее, будущей и настоящей, люди выносят все трудности. И еще — чтобы быть достойными первых, тех, кто обживал кромку двух океанов, северные и восточные берега страны...

ПОД НОЧНЫМ СОЛНЦЕМ

и стал обращать лопарей — саамов в христианство. Недавно грозный и страшный при малейшем прекословии ему, еще не утративший могучей силы, он безропотно сносил истязания и побои, которым его подвергали кебуны — саамские шаманы. И свершилось чудо: ненависть местных жителей сменилась жалостью, а потом и уважением к русскому пришельцу.

Трифон решил закрепить га Россией эти земли. Пешком он отправился в Новгород Великий к митрополиту Макарию, и тот выдал ему грамоту на построение храма. Затем сходил в Москву, подал челобитную самому Ивану Грозному, который одобрил деятельность монаха и вручил Трифону жалованную грамоту на земли мурманского побережья. «Та земля л опекая и искони вечная вотчина наша великого государя, а не датского короля»,— гласил царский указ.

В те времена церкви и монастыри служили на Руси как бы заявочными столбами на новые владения. И Трифон, воротясь на Мурман, начал их строить. В 1533 году он основал ставший впоследствии знаменитым Печенгский монастырь и укрепил его. Вокруг монастыря стал селиться пришлый люд, стали развиваться промыслы — солеварный, мельничный, кожевенный, рыбный, а построенные монастырем корабли шли на продажу не только поморам, но и норвегам. Монастырь завел торговлю с заморскими странами, но просуществовал недолго. В 1590 году шведы осадили его, семь дней стояли под монастырскими стенами и «в день рождества Христова, тотчас после литургии, умертвили всех бывших в ограде, ограбили церкви и сожгли и разрушили до основания весь монастырь». Погибла и монастырская библиотека из пятидесяти девяти книг (цифра по тем временам очень большая), среди которых был «Хронограф» — редчайшее рукописное сочинение по всемирной истории.

С тех пор Печенгский монастырь оставался необитаемым триста тридцать два года, после чего на этом клочке земли снова возникло русское поселение.

Печенга оставила заметный след в истории России. Она дала название огромному, как и принято на Дальнем Севере, району. Именно зтот район Советское правительство дважды уступало Финляндии — в марте 1918 и в апреле 1940 года, и белофинны дважды грубо нарушали условия мирного договора. Печенга (по-фински — Петсамо) не раз упоминалась в сводках Совинформбюро во время Великой Отечественной войны. 22 июня 1941 года в два часа сорок пять минут гестаповцы и финские полицейские ворвались в здание советского консульства в Печенге, избили сотрудников и отправили их в Кирке-несский концлагерь. Через час пятнадцать минут началась война. Северная часть Печенгского района — полуостров Рыбачий всю войну оставался в наших руках, и это было единственное место на Дальнем Севере, где немцам не удалось перейти через нашу государственную границу.

...Машина едет по местам жестоких боев. Где-то здесь 17 октября 1944 года советские войска вышли на рубеж с Норвегией, разгромив фашистскую горнострелковую дивизию «Эдельвейс». Более тридцати лет прошло с тех пор, но все еще сохранились выдолбленные в скалах окопы, все еще можно найти неразорвавшиеся снаряды и мины, простреленные каски, осколки... И как вечная память о героизме наших воинов — братские могилы, прибранные, заботливо ухоженные, с оградами и памятниками, которые видны далеко-далеко.

...Край этот весь исполосован, изрезан бурными речками с перекатами и падунами. Некоторые из этих рек были в свое время «зело богаты жемчугом». Про впадающий в Тулому ручей Венчину говорили, что «жемчужных раковин здесь до пропасти». Много их было в Коле, во всех речушках, текущих «сверху», попадались драгоценные раковины. В местных зажиточных крестьянских семьях от матери к дочери обязательно передавалась нитка собранного в здешних водах жемчуга. Старинный герб карельского города Ееми украшает венок из жемчуга, на голубом поле. К нашему времени Кольские реки оскудели этим даром природы, зато было открыто и широко использовано другое, куда более ценное их богатство — сила стремительного течения, которую заставили вращать турбины нескольких гидростанцийна Ниве, Ковде, Туломе, Пазе...

От того места, где я нахожусь, всего ближе до электростанции в поселке Борисоглебск. Добрые люди дают машину, и я снова проделываю головокружительные подъемы и спуски, затем еду гладким до блеска шоссе.