По кромке двух океанов

Где-то на юге страны, в Грузии ли, в Туркмении ли, еще палит солнце, а в Арктике, должно быть, валит снег и первый мороз сковывает ледяным глянцем одинокие тундровые озера. Идет бесконечный дождь на Курилах, холодный туман окутывает дымящуюся Камчатку. Все ниже опускается ртутный столбик в термометре, вывешенном на одной из улиц Норильска. Жители Тикси вставляют в квартирах третьи рамы. Валит с ног южак в Певеке. Ключом кипит океан, мешая сейнерам подойти к берегу Кунашира... И все это — сама жизнь. Во имя ее, будущей и настоящей, люди выносят все трудности. И еще — чтобы быть достойными первых, тех, кто обживал кромку двух океанов, северные и восточные берега страны...

ПОД НОЧНЫМ СОЛНЦЕМ

В нескольких километрах от Мурманска поезд останавливается на станции Кола, и я выхожу из вагона, чтобы немного побродить по этому самому древнему на Кольской земле городу. Здесь в 1684 году сожгли на костре сторонницу боярыни Морозовой Мавру Григорьеву, здесь отбывали ссылку политические противники Петра, сюда на вечное поселение отправили сподвижников Пугачева. В Колу не раз плавал с отцом на своей «Чайке» юный Ломоносов.

Я пытаюсь посмотреть на город его глазами, увидеть воеводский дом, острог, кузницы, соляные лавки, шняки и гукары на воде... Но вокруг меня совсем новый город: блочные дома, на одном из которых изображен древний герб города с китом в нижней части («вздумали коляне в губе своей китов ловить»), лес телевизионных антенн на крышах, поток грузовых машин, промчавшийся к югу товарняк...

И все же кое-что из древностей в Коле сохранилось. Крепостной вал и ров, вырытый стрельцами по велению Ивана Грозного, Благовещенский собор 1804 года — первое каменное здание на Кольском полуострове — и огромный дубовый крест, поставленный в XVII веке поморами в том месте, где начинается залив. Он черный от времени, этот крест, массивный, изъеденный трещинами. Это не только навигационный знак, но и память о тех, кто погиб в море — на Груманте или на других заполярных островах, докуда добирались поморы. Умерших хоронили там, где они расставались с жизнью, а крест над их рассеянными по миру могилами был общий, вот этот, в Коле.

Больше со стариной на мурманском берегу мне не удастся встретиться. В Мурманске все новое, построенное уже после окончания Великой Отечественной.

...Еще невидимый Кольский залив уже дает о себе знать запахом соли, водорослей, оставшихся на дне после отлива, просмоленных канатов, моря. Уже из окна вагона видны силуэты океанских судов, тесно стоящих у причалов, слышатся разноголосые пароходные гудки. Я ищу глазами знаменитую «Арктику»— она должна выделяться среди других океанских кораблей,— но тщетно. Атомоход сейчас во льдах, где-то далеко, проводит караваны судов по Великому северному морскому пути. Еще минута, другая, и поезд останавливается у нового вокзала с видом на лежащую чуть ниже площадь, переходящую в улицы и проспекты вдали, на столпившиеся в сутолоке далекие дома, карабкающиеся на синие сопки, в которые врезался город. Там строятся новые кварталы.

А вот и залив. Сегодня он удивительно тих, и на его поверхности покоится, чуть дрожа, розовый блин солнца. Из невидимых репродукторов доносится голос диктора, перечисляющий названия судов, которые завтра возвратятся в порт...

Город юнг и город капитанов, Моря брат и океана брат...

«Порт четырех океанов», «самый северный в мире порт», «самый большой в мире город за Полярным кругом», «ворота в Арктику», «край земли» (М. Горький), «новый мир» (норвежский писатель Нурдаль Григ), «самый пролетарский город в СССР» (К. Паустовский)... Какими только эпитетами не награждали Мурманск, и все они отражали правду, раскрывая то одну, то другую черту в характере города.

Корабли из Мурманска отправляются только на север, а поезда — только на юг. Это город, в котором летом идет снег, а

зимой дождь. Мурманск севернее Верхоянска, долгое время

считавшегося самым холодным местом на земле, но в Мурманске в январе нередки плюсовые температуры, тогда как в Верхоянске ртутный столбик опускается до шестидесяти девяти градусов ниже нуля... Парадокс за парадоксом! Северные ветры зимой приносят в Мурманск оттепели, а южные — морозы. Когда Каспийское и Азовское моря скованы льдом, у Мурманска «парит море» и плещутся о скалы теплые волны. В одной из книжек писательницы Зинаиды Рихтер, посетившей Мурманск в начале двадцатых годов, я вычитал, что «мурман-цы всю зиму обходятся без шубы. Профессор Клюге, заведующий Мурманской биологической станцией, шестнадцать лет круглый год ходит в морском дождевике поверх кожаного жилета». Журналистское преувеличение? Может быть. Но общую картину мурманского климата зтот отрывок все же дает...