По кромке двух океанов

Где-то на юге страны, в Грузии ли, в Туркмении ли, еще палит солнце, а в Арктике, должно быть, валит снег и первый мороз сковывает ледяным глянцем одинокие тундровые озера. Идет бесконечный дождь на Курилах, холодный туман окутывает дымящуюся Камчатку. Все ниже опускается ртутный столбик в термометре, вывешенном на одной из улиц Норильска. Жители Тикси вставляют в квартирах третьи рамы. Валит с ног южак в Певеке. Ключом кипит океан, мешая сейнерам подойти к берегу Кунашира... И все это — сама жизнь. Во имя ее, будущей и настоящей, люди выносят все трудности. И еще — чтобы быть достойными первых, тех, кто обживал кромку двух океанов, северные и восточные берега страны...

ПОД НОЧНЫМ СОЛНЦЕМ

В древних русских летописях, в разного вида грамотах и универсалах встречаются, должно быть, сотни названий городов, посадов, сел, которые могут гордиться своей уходящей в глубину веков историей. В этом смысле Мурманску хвалиться, как видим, нечем. У него другая слава, она как бы спрессована во времени. И то, на что иному городу понадобились века, Мурманск прошел за считанные десятилетия.

Табличку, которую замуровали в фундаменте Никольского собора, нашли тринадцать лет спустя, когда начали строить одно из первых монументальных зданий Мурманска — Дом культуры рыбаков имени Кирова. Теперь она хранится в краеведческом музее, а на восстановленном после войны Доме культуры красуется мемориальная доска:

«На этом месте 4 октября 1916 года состоялась торжественная закладка города Мурманска».

Музей в Мурманске большой и богатый. Целый день я провел в нем, неторопливо переходя из зала в зал.

Предметы быта саамов, в прошлом называвшихся лопарями, парчовые сарафаны поморок, их кокошники, шитые местным жемчугом, колода с останками древнего человека... По сохранившемуся черепу профессор М. М. Герасимов воссоздал скульптурный портрет — волевое, скуластое, не лишенное обаяния лицо первобытной женщины, жившей около трех тысяч лет тому назад...

На мой непросвещенный взгляд, нет ничего совершеннее в строительном искусстве, чем наши северные деревянные церквушки. Макет одной из них, Успенской из села Варзуги, шатровой, построенной в 1674 году, красуется в музее.

В одном из залов со стены смотрит улыбчивый Александр Евгеньевич Ферсман. Рядом его товарищи по профессии П. Н. Чирвинекий, А. А. Полканов, Е. С. Федоров. И тут же за толстыми стеклами витрин серые, зеленые, пятнистые куски апатита, тяжелые медно-никелевые руды из гигантского карьера в Заполярном, образцы молибдена в серебристых блестках, ослепительно чистый, лазурный амазонит, целая глыба аметиста, вея в лиловых, с сияющими гранями призмах, пестрый, словно цветущая тундра, звдиалит, коричневые пластинки заполярной слюды — мусковита, названного так в честь Московии, как в старину иноземцы величали Россию.

Минералы, минералы, минералы... Несть им числа! Почти ежегодно Международная комиссия по новым минералам дает права гражданства находкам Кольского полуострова. В особой витрине хранятся впервые открытые здесь мурманит, шизолит, ломоносовит, ферсманит, лабунцовтит (в честь геолога А. Н. Лабунцова, работавшего вместе с А. Е. Ферсманом), куплетскит (в память Б. М. Куплетского, исследовавшего горные богатства полуострова с 1917 по 1945 год).... А сколько еще неизвестных минералов, тех, что ждут своей очереди попасть в заветную витрину!

Выхожу из музейного здания на шумный, оживленный, освещенный заполярным солнцем Ленинский проспект. «Он Мурманск пересек, широк и прям»,— сказал поэт.

В любом другом городе кого удивишь многоэтажными зданиями, витринами, асфальтом, троллейбусами, неоновыми рекламами? Кого удивишь бульварами и скверами? Все это привычно, просто, обыденно... Но здесь, почти в четырехстах километрах к северу от Полярного круга, это вызывает удивление  и  уважительное  отношение  к  увиденному.  Особенно   к зелени.

Два ряда   деревьев   и  кустарников   обрамляют   проезжую часть проспекта.

«Глубокоуважаемый Владимир Леонтьевич! Не откажите указать мне, какие именно породы трав, мхов, кустарников и деревьев могли бы в районе Мурманска быть насаженными и какое лицо либо учреждение могло бы с успехом осуществить практически подобную задачу».

С этим письмом в октябре 1917 года обратился к будущему президенту Академии наук СССР В. Л. Комарову инженер В, Фигель, начальник изысканий и подготовительных работ по устройству поселений Мурманска.

Рекомендации были получены, и на немощеных мурманских улицах, на пустырях и южных склонах сопок зазеленели высаженные рябина, черемуха, ольха, береза, можжевельник. С 1931 года начался систематический поиск новых для Севера растений, который проводит размещенный вблизи Кировска Полярно-альпийский ботанический сад, единственный в мире за Полярным кругом.