По кромке двух океанов

Где-то на юге страны, в Грузии ли, в Туркмении ли, еще палит солнце, а в Арктике, должно быть, валит снег и первый мороз сковывает ледяным глянцем одинокие тундровые озера. Идет бесконечный дождь на Курилах, холодный туман окутывает дымящуюся Камчатку. Все ниже опускается ртутный столбик в термометре, вывешенном на одной из улиц Норильска. Жители Тикси вставляют в квартирах третьи рамы. Валит с ног южак в Певеке. Ключом кипит океан, мешая сейнерам подойти к берегу Кунашира... И все это — сама жизнь. Во имя ее, будущей и настоящей, люди выносят все трудности. И еще — чтобы быть достойными первых, тех, кто обживал кромку двух океанов, северные и восточные берега страны...

ХАТАНГА, ОСВЕЩЕННАЯ СОЛНЦЕМ

В Нордвик-Хатангском районе солью сложены целые сопки. В годы Великой Отечественной войны ее добывали здесь местные жители.

О том, что на Таймыре есть металл не только вблизи Норильска, но и подальше от него, например на берегах Пясины, говорят удивительные находки ленинградских археологов. В верховьях этой заполярной реки, тоже могучей, как и все реки на Крайнем Севере, среди прибрежных песков, напоминающих прибалтийские дюны, ученые обнаружили множество небольших бронзолитейных мастерских. Радиоуглеродный анализ показал, что металл здесь выплавляли два с половиной тысячелетия назад. Необычайная находка перевернула представления ученых о древних, населявших Таймыр народах, в отсталости которых они были уверены. Тигли, застывшая бронза, литейные формы, бронзовые наконечники стрел, железный нож с бронзовой рукояткой, кострища, черепки посуды, остатки жилищ — все говорило о том, что на берегах Пясины люди жили уже в то время, «когда Ромул основал Рим».

«Аннушка» летит низко, и мне отчетливо видна тундра, бесконечное утомительное чередование озер, речек, болот, залитых водой. Тундра рассечена узкими, темными полосами, как будто под нами какой-то фантастический железнодорожный узел и рельсы то сходятся, то разбегаются в стороны. Это следы, оставленные в лишайниковом покрове вездеходами и тракторами. А ведь лишайники — олений корм — в тундре растут до обидного медленно — на миллиметр, на два в год.

Общественность с каждым годом все активнее вмешивается в судьбу диких оленей, стараясь сохранить и приумножить стадо. Несколько лет назад на Дудинке провели специальное совещание, в котором приняли участие представители нескольких научно-исследовательских институтов страны. Совещание пришло к выводу о необходимости создания на Таймыре специального государственного промыслового хозяйства — учреждения, которое регулировало бы численность животных. Такое хозяйство уже создано на Аваме.

Но прежде всего нуждается в защите сама тундра, та первооснова, от состояния которой зависят и поголовье оленей, и пушной промысел, и сохранение находящихся на грани истребления видов животных и птиц, таких, как белый медведь или краснозобая казарка, которая водится только в нашей стране, и преимущественно на Енисейском Севере. Кроме всего прочего тундра нуждается в защите как объект научных исследований, как один из неповторимых ландшафтов, как эталон природы.

. Лучше всего решить эти задачи можно, создав в тундре крупный заповедник. Об этом сейчас приходится говорить во весь голос, потому что обычные возражения хозяйственников, сводимые к стереотипной фразе: «Тундра сама является естественным заповедником», явно устарели и показали свою несостоятельность.

Все биологические процессы на Крайнем Севере протекают гораздо медленнее, чем, скажем, на Украине или даже в Вологодской области. Природа на Севере отличается неторопливостью. О ягеле — основном корме оленей — уже говорилось. Кроме всего прочего лишайники, которые вырастают на камне даже после того, как их оттуда соскоблили ножом, плохо переносят загрязнение воздуха, поэтому в заполярных городах и поселках «оленьего мха» практически уже нет. Гораздо медленнее, чем в средней полосе страны, развивается на Севере рыба. Растения в тундре куда меньше, мельче, чем в других природных зонах. Диаметр столетней лиственницы, самого выносливого и самого северного дерева, здесь едва достигает десяти —. пятнадцати сантиметров, а листочки у карликовой березки чуть больше копейки.

Вопрос о создании заповедника на Таймыре впервые подняли в 1948 году известные исследователи и знатоки тундры Б. А. Тихомиров и В. М. Сдобников. Место для заповедника они выбрали в районе наиболее крупного на полуострове озера Таймыр, включив в охраняемую зону самый северный в мире лесной массив — остров лиственничного редколесья среди сплошной тундры в урочище Ары-Mac. (Сейчас там работает стационар Ботанического института Академии наук СССР.) Осуществить проект, к сожалению, не удалось,