Удивительная и в то же время такая обычная судьба представителя одной из самых маленьких народностей — долган! Их численность понемногу растет, сохраняются национальные традиции. Никого не удивляет теперь долганин-учитель, долганин-врач.

...Константин Лукьянович никуда не торопится, посетителей нет, и я, пользуясь этим, расспрашиваю о нуждах района, о хороших и плохих людях.

—        Плохих у нас нету! — резко перебивает меня председатель.— Если кто и приедет плохой, не выдерживает у нас, вымораживает его мороз, и люди не подадут плохому руки. Так и сбежит туда, откуда приехал.

Поротов вспоминает 1936 год («Мальчишкой еще был, шестой класс только что в Дудинке закончил»), когда из этой самой Дудинки в Москву уехала таймырская делегация и ее принял Михаил Иванович Калинин. В составе делегации были долганы, ненцы, русские. Они рассказали «всесоюзному старосте» о жизни своего округа, о недавно заложенном Норильске. Михаил Иванович слушал внимательно, а потом сам стал задавать вопросы: сколько на Таймыре оленей, хорошо ли поставлены пушные промыслы, как развивается национальная культура, здравоохранение, отступают ли под натиском нового суеверия и предрассудки? Это очень важно, чтобы быстрее преодолеть старое, отжившее, мешающее нам созидать новое, прогрессивное, заметил Калинин.

...Отправим вас на Тикси, только долго лететь придется. С остановками.

Это неважно. А где посадки?

В разных местах. К геодезистам, к геологам на точки заходить будете. Места нехоженые, дикие.

Этот разговор происходит в кабинете начальника хатанг-ского аэропорта Алексея Васильевича Смирнова. То и дело звонит телефон, включается рация, Смирнов отвечает, вызывает кого-то сам, кого-то отчитывает, кого-то хвалит, его лицо то хмурится, то озаряется улыбкой.

В кабинете народ. Разговор идет о подготовке к зиме, о строительстве склада, о создании промежуточной базы за Новосибирскими островами. База нужна для обслуживания высокоширотных экспедиций. В этом году, с марта по май, ха-тангские авиаторы, как обычно, летали на СП — длина трассы около трех тысяч километров — через Тикси, Косистый, Темп. В новом году круг работ расширится, и к этому надо быть готовым.

Совещание проходит по-деловому, начальник аэропорта слушает, что говорят пилоты, по ходу разговора вставляет короткие замечания, делает выводы... И в то же время совещание это необычно: Алексей Васильевич Смирнов проводит его в последний раз. Через два дня он сдает дела своему заместителю, а сам уходит на пенсию, проработав в Гражданском Воздушном Флоте около сорока лет. Через два дня он улетает в Ленинград, там будет жить, проведет зиму, и, казалось бы, уже нет ему дела, как пройдет зима здесь, за многие тысячи километров от города на Неве. Однако дело до этого Смирнову есть, и по внешнему облику его, по тому, как он держится, трудно угадать, что Алексей Васильевич сегодня по сути дела прощается с коллективом, с Хатангой, с аэропортом, которому отдал столько лет и столько сил.

А тем временем звонят, вызывают Смирнова по рации геологи, геофизики, ботаники, изучающие Таймыр, и каждой экспедиции срочно, немедленно, сию минуту нужен воздушный транспорт.