По кромке двух океанов

Где-то на юге страны, в Грузии ли, в Туркмении ли, еще палит солнце, а в Арктике, должно быть, валит снег и первый мороз сковывает ледяным глянцем одинокие тундровые озера. Идет бесконечный дождь на Курилах, холодный туман окутывает дымящуюся Камчатку. Все ниже опускается ртутный столбик в термометре, вывешенном на одной из улиц Норильска. Жители Тикси вставляют в квартирах третьи рамы. Валит с ног южак в Певеке. Ключом кипит океан, мешая сейнерам подойти к берегу Кунашира... И все это — сама жизнь. Во имя ее, будущей и настоящей, люди выносят все трудности. И еще — чтобы быть достойными первых, тех, кто обживал кромку двух океанов, северные и восточные берега страны...

ОАЗИС НА ТАЙМЫРЕ

Причина была одна — истощение запасов норильских руд. Их вычерпали почти всюду, где представлялось возможным. Комбинат работал на остатках, «на хвостах». Еще недавно бурная его жизнь угасала.

В техническом архиве Красноярского совнархоза хранятся документы, относящиеся к тому трудному для Норильска времени.

В 1959 году: «Норильский комбинат... работает нерентабельно».

На следующий год: «Проведенные расчеты неопровержимо доказывают: дальнейшая разработка старых норильских рудников, все более истощающихся, экономически нецелесообразна...»

Тогда же: «В связи с тем, что увеличение выпуска цветных металлов из руд месторождения «Норил.ьск-1» связано с непропорционально высокими затратами на капитальные вложения, разрабатывается решение о замораживании производства на прежнем уровне, что, как известно, является первой стадией консервации всего производства. Положение усугубляется тем, что комбинат — единственное предприятие Норильска, и тем самым на повестку дня ставится вопрос о дальнейшем существовании всего города...»

Й здесь случилось то, что должно было случиться хотя бы во имя справедливости по отношению к городу на шестьдесят девятой параллели. Он не заслужил участи Мангазеи и остался жить. Произошло это по вполне материальной и веской причине. 8 июня 1960 года вблизи города, у подножия горы Отдельной, молодые геологи Норильской экспедиции нашли полиметаллическую руду. Рассказывают, что тот из них, кто первый поднял с земли рудоносный валун, закричал от радости.

Потом начались сомнения. Скептики твердили, что район находки давно обследован и оценен специалистами как бесперспективный, Оптимисты настояли на повторном исследовании, которое поручили геологической партии Г. Д. Маслова. Разведка оправдала прогноз оптимистов. Осталось подсчитать запасы и утвердить их Государственной комиссией при Совете Министров СССР, без чего нельзя начать эксплуатацию нового месторождения. Обычно на это уходит немало лет, а ждать, медлить было невозможно. И  тут произошло  нечто  не имевшее ранее места в практике. Тогдашний директор Норильского комбината, ныне секретарь Центрального Комитета КПСС Владимир Иванович Долгих, при обсуждении вопроса в достаточно высоких инстанциях доказал, что надо рисковать. Было решено начать освоение Талнаха.

В сентябре 1962 года (за четырнадцать лет до утверждения

запасов!) он издал приказ:

«Для безусловного выполнения мероприятий по форсированному освоению Талыахского месторождения приказываю... развернуть работы по строительству жилого поселка... Организовать строительство дороги Норильск:— Талнах... Забросить до ледостава на правый берег реки Норилки, на базу «Северная», не менее 1000 кубометров деталей деревянных домов...Организовать в сентябре — октябре заброску грузов вертолетами из Норильска на посадочную площадку «Талнах» не менее чек по 20 тони в сутки... Закупить и выдать управлению строительства Талнахрудшахтстрой 200 штук спальных мешков и 400 штук односпальных кроватей...»

В тот же год в нашей стране появилась еще одна Всесоюзная ударная комсомольская стройка — Талнах. И пошло! В марте 1986 года с нового рудника «Маяк» отправился первый состав с талнахской рудой на медеплавильный и никелевый заводы. Затем вступил в строй второй рудник — «Комсомольский». Вырос поселок. К нему провели железную и шоссейную дорогу, по которой я и еду в молодой спутник Норильска.

Машина идет легко, быстро. По обеим сторонам шоссе то тут, то там видны запотевшие зеркала маленьких тундровых озер и растет редкий лиственничный лесок. Среди чахлых деревьев нет-нет да и попадается высокое, стройное, даже могучее. Просто непонятно, как оно смогло вымахать таким. .  А вот в Норильске деревьев нет, овсы да ячмени на газонах — вся зелень. Увы, виноваты люди. Лиственничный лее рос и на том месте, где стоит Норильск. Но когда город строили, деревья вырубили подчистую. Вскоре, однако, спохватились и попробовали возместить урон: пересаживали из лесотундры взрослые деревья, но они отказались расти, протестуя против дыма, который выбрасывали заводские трубы.