По кромке двух океанов

Где-то на юге страны, в Грузии ли, в Туркмении ли, еще палит солнце, а в Арктике, должно быть, валит снег и первый мороз сковывает ледяным глянцем одинокие тундровые озера. Идет бесконечный дождь на Курилах, холодный туман окутывает дымящуюся Камчатку. Все ниже опускается ртутный столбик в термометре, вывешенном на одной из улиц Норильска. Жители Тикси вставляют в квартирах третьи рамы. Валит с ног южак в Певеке. Ключом кипит океан, мешая сейнерам подойти к берегу Кунашира... И все это — сама жизнь. Во имя ее, будущей и настоящей, люди выносят все трудности. И еще — чтобы быть достойными первых, тех, кто обживал кромку двух океанов, северные и восточные берега страны...

ГОРОДОК НЕ ВЕЛИК И НЕ МАЛ

Из-за мелководья суда останавливаются далеко от берега, грузы с них снимают и перегружают на мелкосидящие баржи и везут дальше по штормовому морю и рекам, поближе к буровым вышкам и поселкам.

Так было до последнего времени. А потом моряки пошли на рискованный, однако же сулящий немалые выгоды эксперимент. С помощью атомного ледокола караван судов подошел к Ямалу не в августе, как раньше, а в мае, когда на Ямале стояли сорокаградусные морозы. Могучая «Арктика» протаранила льды припая и дала дорогу первому судну каравана. Тут же, на льду, его поджидали машины и люди. От ледового припая, ставшего разгрузочной площадкой, к берегу над мелководьем по ледяной, заранее выстроенной дороге пошли автомобили, груженные привезенным с материка добром. На спущенные с борта судна тракторы садились шоферы и, загрузив прицепы, шли к берегу...

Все это вспоминается мне, когда мы проходим вблизи Ямала и в туманной дымке виден его пологий, пустынный

берег...

. ...К Диксону мы подходим холодным ветреным вечером. Идем по створам — полосатым треугольникам, поставленным на мысах и высоких скалах. Плещется за бортом синяя вода. И вдруг она как бы расцветает: то тут то там появляются медузы, похожие на крупные оранжевые цветы.

Заканчиваются последние мили, отделяющие Нарьян-Мар от Диксона. Уже хорошо видны каменистые голые берега острова, поселок, несколько черных, маленьких скал, на которые с шумом набрасываются волны. Между камнями пестреют цветы — незабудки, ромашки, подснежники, маки.

В рубке работает рация, доносятся бесконечные переговоры между портом и судами на рейдах. К этим голосам присоединяется и голос «Приморска», испрашивающего «добро».

В Диксонском порту тоже тесновато, и нам с трудом находят место у стенки. Несколько последних минут ожидания, пока спустят трап...—   Мы тут дня два простоим. Зайдете, надеюсь? — спраши
вает Виктор Платонович.

Кто-то помогает мне надеть рюкзак. Трап уже спущен, можно сходить на твердую землю. Как обычно, в эти минуты на душе если не тревога, то некая забота, которая овладевает новичком в незнакомом городе: куда идти? где устроиться на ночь? И вдруг...

Товарищ...— дальше следует моя фамилия,— есть?

Есть,— машинально отвечаю я и спохватываюсь: что за наваждение? Откуда и кто знает меня на Диксоне?

К трапу тем временем подходит человек средних лет в форме Гражданского Воздушного Флота.

— Разрешите представиться: Иван Иванович, заместитель начальника аэропорта. Сейчас я провожу вас в гостиницу для пилотов. Не возражаете?

Я непроизвольно оборачиваюсь и встречаюсь глазами с улыбающимся первым помощником капитана. Сразу вспоминается вчерашний мимолетный разговор. Значит, Игорь Алексеевич связался по рации с Диксоном, кого-то разыскал, договорился...