По кромке двух океанов

Где-то на юге страны, в Грузии ли, в Туркмении ли, еще палит солнце, а в Арктике, должно быть, валит снег и первый мороз сковывает ледяным глянцем одинокие тундровые озера. Идет бесконечный дождь на Курилах, холодный туман окутывает дымящуюся Камчатку. Все ниже опускается ртутный столбик в термометре, вывешенном на одной из улиц Норильска. Жители Тикси вставляют в квартирах третьи рамы. Валит с ног южак в Певеке. Ключом кипит океан, мешая сейнерам подойти к берегу Кунашира... И все это — сама жизнь. Во имя ее, будущей и настоящей, люди выносят все трудности. И еще — чтобы быть достойными первых, тех, кто обживал кромку двух океанов, северные и восточные берега страны...

КОГДА НЕТ ЛЕТНОЙ ПОГОДЫ

—        Ешьте на здоровье! — И через секунду: — Ну как, вкусно? Ели вы еще где-нибудь такой хлеб? То-то же... Шесть сортов выпекаем. Наш хлеб на станции «Северный полюс» едятда нахваливают. Вынимаем из печи буханки и сразу горячие замораживаем. А там, на СП, они разогревают, и получаетсяхлеб свежий, будто только испекли.

Обедаю я в гостях у Лидии Евгеньевны. Она живет в новом доме со всеми мыслимыми удобствами, именуемом «кораблем» : говорят, что таким виден дом с моря на подходе к Диксону. За столом степенно сидит сын Седовой, Витя, ширококостый и улыбчивый подросток.

—        Вот мы с Витей несколько лет назад отдыхали в Сочи. Неделя не прошла, а он вдруг и говорит: «Надоел мне этот юг,

мама, поехали-ка домой, на Диксон...» Или еще одна гражданочка спрашивает там у меня: «Вы откуда, извините, приехали?» «С южного берега Карского моря»,— отвечаю. А она этак серьезно: «С южного, это еще ничего».

Потом Лидия Евгеньевна показывает книги с дарственными надписями на английском, французском, немецком, польском языках.

—        Туристы оставили... А вот эту книжку,— Лидия Евгеньевна достает ее с полки,— один газетчик подарил. Автографможете не читать... (Я все же читаю: «Самой обаятельнойженщине Севера».) Вот еще дареная книга. С нею маленькаяистория. Журналист-поляк преподнес. И надпись по-русскисделал. Эту можно прочитать: «С большой признательностьюза борьбу за освобождение моей отчизны. Бронислав Мейтчак».Я в боях за Польшу участвовала, военфельдшером... Встретилась с Брониславом первый раз далеко отсюда. А через несколько лет смотрю, к нам на Диксон ледокол с иностраннымижурналистами приходит. И среди них Мейтчак... Обрадовался,когда меня увидел. Тогда и книгу подарил...

Затем доходит очередь до альбома с любительскими фотографиями, дружескими записями вроде «ГДР помнит Вас» и даже стихами, как в старину.

—        Может быть, и вы что-либо напишете на память? — спрашивает Лидия Евгеньевна, раскрывая альбом на чистой странице.

Что же мне написать этой доброй и мужественной женщине? Разве вот это?

От Урала до Диксон-острова, где полгода метет пурга, где весною от ветра острого в лед спрессовываются снега,

на просторы безмолвья белого, у коварной Обской губы, там, где волны осатанелые будто вздернуты на дыбы,—

в неисследованные области, никого не спросись, пришли люди силы и люди доблести, пионеры Большой земли,

Небо их накрывало тучами, неживая давила тьма. Тундра мокрая, хоть выкручивай, их пыталась свести с ума. Им худое вещали вороны, смерть заглядывала в глаза... Но не сбились с дороги в сторону, ни один не ушел назад.

Дальним Севером приворожены, в эти камни навек вросли на волшеников непохожие пионеры Большой земли...

В благодарность я получаю, как выяснилось, уже очень ред-"кий сувенир — значок, выпущенный в честь пятидесятилетия Диксона.

—        Вы знаете, почти не осталось,— жалуется Лидия Евгеньевна.— А спрос колоссальный:  моряки, туристы, авиаторы...

На обратном пути я встречаюсь с Иваном Ивановичем.

—        Откуда и куда? Где были? Что видели?Я рассказываю.

—        Седова — она герой!.. А пушку возле самой северной в .мире школы она вам показала? А в школьный музей сводила?

Музей организовали учителя и школьники. Сейчас каникулы; месяца два назад выпускники подняли на руках отличницу первого класса Свету Осадникову, чтобы она дотянулась до кнопки и дала последний звонок. Но в музее работа не прекращается и на каникулах. Приходят бродяги вроде меня, туристы, и каждому надо подарить букетик полярных маков. Надо рассказать об экспонатах.