По кромке двух океанов

Где-то на юге страны, в Грузии ли, в Туркмении ли, еще палит солнце, а в Арктике, должно быть, валит снег и первый мороз сковывает ледяным глянцем одинокие тундровые озера. Идет бесконечный дождь на Курилах, холодный туман окутывает дымящуюся Камчатку. Все ниже опускается ртутный столбик в термометре, вывешенном на одной из улиц Норильска. Жители Тикси вставляют в квартирах третьи рамы. Валит с ног южак в Певеке. Ключом кипит океан, мешая сейнерам подойти к берегу Кунашира... И все это — сама жизнь. Во имя ее, будущей и настоящей, люди выносят все трудности. И еще — чтобы быть достойными первых, тех, кто обживал кромку двух океанов, северные и восточные берега страны...

КОГДА НЕТ ЛЕТНОЙ ПОГОДЫ

На конце у нее болтается зонд, что-то вроде небольшого ящичка, заполненного радиопередатчиком и другими приборами, которые уже начали посылать на землю уйму разных сведений и будут заниматься этим полезным делом, пока не лопнет где-то на тридцатикилометровой высоте наполнен ная водородом «сигара».

...Завтра тоже нет летной погоды. Впрочем, меня это не очень беспокоит: можно продолжить знакомство с Диксоном и записать в свой блокнот еще несколько фамилий.

Одна из этих фамилий — Седова. Лидия Евгеньевна Седова, о которой я услышал еще при первой встрече с секретарем райкома партии. Зоя Иннокентьевна тогда говорила о людях, чьи сердца «прикипели к Диксону», и среди первых назвала Седову, управляющую диксонской торговой конторой. (Заметьте, не торгом, не отделом, а как-то по  старинке — конторой.)

Утром я связываюсь по телефону с Лидией Евгеньевной и слышу в трубке энергичный молодой голос:

—        Приходите в любое время, я буду вас ждать...
До торговой конторы я добираюсь через час.

Навстречу из-за стола встает седая красивая женщина средних лет, очень подвижная, со знаком «Почетный полярник» на груди.

—        С чего мы начнем? С беседы или экскурсии? Или, может быть, пойдемте ко мне пообедаем? — она забрасывает меня вопросами.— Хотя до перерыва еще далеко. Тогда лучше всего походить по городу. Покажу вам свое хозяйство.У нас ведь торговая контора не такая, как на материке. В нашем подчинении и хлебопекарни, и молочнотоварная ферма, и питьевая вода. С водой у нас проблема. На Диксоне пресной воды нет, берем из озера за два километра,— она машет рукой, должно быть, в сторону этого озера.— А случается, что не хватает, воды, тогда снег топим.

Этот рассказ я дослушиваю уже на ходу. Лидия Евгеньевна, в модном демисезонном пальто и модных туфлях, гулко ступает по деревянному тротуару, уводящему куда-то на окраину поселка.

—        Наших буренок хочу вам показать. Самое северное в
мире стадо.

Буренок, однако, я вижу только издали, они все в тундре, пасутся, стараясь утолить голод в солнечных лучах, испытываемый трехмесячной ночью. Заходим в пустой, аккуратный и очень чистый коровник. Пахнет парным молоком, висят аппараты для электродойки, по желобам весело бежит вода.

—        Все — холмогорской породы,— продолжает Лидия Евгеньевна и сама при этом светится от радости, от гордости засвое хозяйство, за свою работу.— Чистопородные: класс элита-рекорд, элита и первый класс. Надои более четырех тысячлитров. Хорошие коровки. Вот только копыта быстро растут. Это потому, что без движения, мало ходят.

Лидия Евгеньевна говорит быстро, торопливо, будто боится, что не успеет рассказать все, чем живет в этом заполярном поселке.

Просто не знаю, что бы я делала на материке. Здесь вся в работе. Летом особенно. Груз идет, надо встречать, провожать. Вон на «Приморске» мясо привезли. Муку... Хлеб вы наш, конечно, ели?

Чудесный хлеб,— хвалю я.

Нет, в столовой не то. Хлеб надо пробовать прямо из печи... Пошли в пекарню? А? —- она вопросительно смотрит на меня, ожидая моего согласия.— Ну вот и добро. Это недалеко.

Здравствуйте, девочки! Здравствуйте, милые! — раздается ее голос, едва мы переступаем порог пекарни.— Я к вам гостя привела. Угостите нас, пожалуйста, чем богаты,—и, оборотив ко • мне радостное, раскрасневшееся от быстрой ходьбы лицо:—Коллектив коммунистического труда... Вот Анна Федоровна Сафронова... Жданова Галина... Матрена Васильевна Асадчйкова. Все пекари... А как будет пекарь женского рода, а?

Одна из женщин приносит румяный, пышный, с глянцевой корочкой «кирпич», от которого Лидия Евгеньевна с легким хрустом отламывает кусок и протягивает мне.